Я знаю, что помогу

Судя по тому, как часто слышу в общении с людьми фамилию «Малышева» (речь о социальном работнике Нине Геннадьевне Малышевой), могу предположить, что Нину Геннадьевну в нашем городе знают многие. Знают её как мастера своего дела, такие бывают в каждой профессии, и в социальном обслуживании – тоже. Нина Геннадьевна Малышева работает надомницей (или хожалкой) – так называют в народе тех соцработников, которые помогают пожилым управляться в их домашнем хозяйстве.


Вообще-то, Нина Геннадьевна швея-мотористка, 15 лет работала в АМиДе. Не нравилось. Позвали на работу в соццентр. Решила попробовать хотя бы потому, что там зарплату выплачивали.
На новую работу вышла 3 апреля 1995 года, то есть почти четверть века назад.
Это сейчас у Нины Геннадьевны на социальном обслуживании числится 14 пожилых людей. А тогда по норме нужно было обслуживать четырёх человек. Правда, жили они в разных частях города – на «седьмом», у «Аптеки», за улицей Набережной, ближе к реке, и на Сакальской. Знающий расположение мест с этими названиями в нашем городе не позавидует Нине Геннадьевне: раскиданы, как горох на поле. «Бегала», — вспоминает она о своей работе в то время.
Её старушкам было «за 80». А одна из них, Мария Петровна, стоила многих… Из-за неё молодая ещё тогда Нина хотела уйти с работы.
— Но благодаря Марии Петровне я на второй разряд по профессии легко сдала, — со смехом вспоминает сейчас моя собеседница. – Тогда на повышение разряда как экзамен сдавали комиссии. Людей в комиссии сидит много, я растерялась, слова не могу сказать, хотя всё знала. Ну, просто ступор какой-то! А бабушек своих вы знаете, спросили меня. Конечно, знаю, отвечаю. Мария Петровна…, называю. И как вы с ней, интересуются члены комиссии, хитро улыбаясь. Хорошая, говорю, бабушка. О-о, иди тогда, сдала, сказали мне без лишних больше вопросов.
А эта бабушка не только меня в строгости держала, всё на кого-то жаловалась и чего-то требовала.
Помню, приболела она. Я врача вызвала. Потом пришла к Марии Петровне, спрашиваю, где рецепт, который врач выписала, я лекарства выкуплю. Врач велела тебе к ней зайти, сказала Мария Петровна. Бегу в больницу, что, спрашиваю, случилось. «Я вам хоть чего выпишу, только меня к ней больше не вызывай», — сказала мне врач. Вот такая была бабушка!
А потом я на очередной разряд сдавала, тоже спросили, какие у меня бабушки. Назвала я одну из них, Любовь Ефимовну…, с которой тоже трудно было мирно общаться, и тоже меня почти не спрашивали больше.
Всех тех бабушек уже нет на этом свете, но всех помню как живых, — замечает моя собеседница.
— А как вы их называете, своих подопечных? – интересуюсь. – И как они вас называют?
— И «хожалка», могут сказать, и «соцработница», «Вон, Ниночка пришла», — скажут. По-разному называют, кому как удобно.
Я называю бабушек и дедушек по имени-отчеству.
Но пришла первый день к пожилой женщине, которой «за 90». Бабушка Кира, как дела, спрашиваю (корр.: имя изменено). Какая я тебе бабушка, отвечает. Хорошо, тогда как мне вас называть, говорю. Кирой зови, поясняет. Я же вам не подруга и не дочь, замечаю. Раньше меня по имени-отчеству называли, говорит. Так и стала я её называть. А что ты меня так официально зовёшь, спросила она меня через некоторое время… И стала она для меня бабушкой, — говорит Нина Геннадьевна.
— Это капризность, Нина Геннадьевна? – спрашиваю по поводу бабушки Кириных претензий.
— Это настроение.
— Бабушки-дедушки 25 лет назад и нынешние как-то отличаются?
— Нет. Бабушки они и есть бабушки. И во все времена они друг от друга отличаются по характеру (с одной легко, ей всё хорошо, что и как ни сделаешь, на другую — не угодишь), по вкусам, по чистоплотности, по своему отношению к деньгам,..Как и все люди.
Но к этому всему привыкаешь, и это не становится какой-то проблемой в работе.
И они к нам привыкают. Приезжают к бабушке дети на какое-то время, например, на неделю, мне дают отдых, я не хожу к ней, а она со мной расстаётся на эту неделю и плачет: «Я тебя долго не увижу», — замечает с грустью Нина Геннадьевна.
— Ваш рабочий день…
— С восьми до пяти часов вечера.
— Как вы успеваете за пять рабочих дней в буквальном смысле слова вести по жизни 14 пожилых людей?
— Я привыкла. У меня всё отработано. И, кроме всего, у меня есть лежачие, к которым приходится ходить чаще.
— Вы сами берёте таких клиентов, которым требуется особая забота?
— Я не отказываюсь. По крайней мере, я знаю, что я действительно помогу человеку, постараюсь облегчить его жизнь, сделаю для него всё, что смогу.
— Здоровому человеку лежачего не понять. Его, как кажется, капризы принять трудно. Вы можете простить такому человеку то, что он вам кинет тарелку с не понравившейся едой, Нина Геннадьевна?
— У меня такого ни разу не было. Но были ситуации, когда я немножко ставила своих подопечных на место. «Я вам не дочка, — говорила, — я — государственный работник». Это необходимо. Нужно, чтобы они помнили, что и в таком состоянии они – люди, и должны уважать меня, как я их уважаю.
А я их не просто уважаю, у меня за это время появляются какие-то особые чувства к ним, это и забота, и ответственность, и желание искренне помочь,.. ну, вроде как чувства родственной любви. Например, когда умерла Татьяна Игнатьевна Снегирёва, я по вечерам, в те часы, когда ходила обычно к ней, не знала куда себя деть, ничем не могла заниматься, потому что это было время общения с ней. Кстати, она была удивительно умным, добрым, порядочным, очень хорошим человеком.
— Если бы сейчас вам вернуться в 95-ый год, какую профессию выбрали бы?
— Пошла бы сюда. Эта работа – моя.
— Какие качества характера нужно иметь человеку, который желает освоить вашу профессию, Нина Геннадьевна?
— Терпение. Большое терпение, — замечает. — И снисходительность (то есть мягкость, терпимость) к пожилым людям со всеми их старческими показателями.
Вот такая святая профессия у Нины Геннадьевны Малышевой – любить чужих родителей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *